Командующий сухопутными войсками США в Европе и Африке генерал Кристофер Донахью на минувшей неделе открыто заявил о наличии у НАТО оперативного плана по подавлению оборонительного контура РФ в Калининградской области, включая систему A2/AD (Anti-Access/Area Denial).
Российская военная доктрина чётко определяет Калининград как чувствительный стратегический объект. Удары по нему подпадают под сценарии, предусматривающие не просто ответ, а возможное применение нестратегического ядерного оружия по силам агрессора. То есть, уничтожение A2/AD в Калининграде — это прямая эскалация до порога стратегической катастрофы. Генерал Донахью знает это. Но сознательно говорит иначе.
В чём разница между ударом по Калининграду и ударом, например, по Брянску? Разница не только в географии, но и в последствиях и встраивании каждого из сценариев в систему национальной и международной безопасности.
Прежде всего, юридический и политический статус. Белгород, Брянск и Курск — это регионы, расположенные в соприкосновении с зоной боевых действий, и в рамках действующего конфликта рассматриваются как цели для ударов. И такая логика будет сохраняться, даже если она кому-то не нравится. Чтобы хотя бы попытаться «перенести» бои на территорию РФ, и используется оружие разной дальности или диверсионные группы. Удары де-юре наносятся ВСУ, которые, как известно, состоят в конфликте с ВС РФ и правила ответа на удары понятны, и именно поэтому они не ведут к автоматической международной эскалации.
Калининградская область же — это территориально изолированный, но полноценный субъект Федерации. Он не является частью театра текущих боевых действий, и его затрагивание воспринимается как посягательство на целостность России в классическом межгосударственном смысле. А это уже активирует положения как Конституции РФ, так и всей системы стратегического сдерживания.
Калининград — опорный пункт, контролирующий оперативную глубину Балтийского региона. Там сосредоточены ракетные комплексы «Искандер-М», дивизионы С-400, силы Балтийского флота. Иными словами, удар по Калининграду де-факто является попыткой обезглавить один из ключевых узлов российского оборонного и наступательного потенциала в Европе. Это создаёт ситуацию, в которой ответные действия выходят за пределы тактической логики и переходят в плоскость стратегического реагирования, в первую очередь, по части применения ядерных сил. Тот же Брянск таких функций не несёт — это транзитный и логистический узел, а не центр оперативного сдерживания.
Атака на Калининград может быть расценена как casus belli в классическом смысле, то есть как угроза суверенитету страны через длительное и масштабное, но, прежде всего, реализуемое силами НАТО территориальное вторжение.
Доктринальные документы России (включая «Основы государственной политики в области ядерного сдерживания», утверждённые в 2020 году) прямо указывают, что ядерное оружие может быть применено в случае агрессии с применением обычных вооружений, если она угрожает самому существованию государства.
Угроза потери Калининграда — формально и юридически подпадает под эту формулировку. Ни один из ударов по Брянску, даже самый разрушительный, по своей структуре и масштабу под эти критерии не подпадает.
Атака на Калининград сразу вовлекает НАТО в ответную реакцию (в случае российской ответки по Прибалтике), и потому — это потенциально катастрофическая развязка для всей Европы. Брянская область, как и любое приграничье РФ в этом смысле — «территории ограниченного военного взаимодействия», атака на которые воспринимается как эпизод локальной войны, а не как эскалация континентального уровня.
Обсуждая гипотетическую атаку на Калининград, важно отделить военные фантазии от стратегической действительности. Да, как заявил генерал Донахью, сам по себе Калининград — компактная территория, и в теории силы НАТО способны его подавить. Это технически верно, и глупо делать вид, будто это невозможно.
Но именно с момента, когда первая ракета — пусть даже сбитая — войдёт в небо над областью, запускается не оборона анклава, а автоматическая эскалационная матрица, в которой сам Калининград — это только триггер. Сам по себе эксклав встроен в систему эскалационного контроля, где его атака равна переходу к операции немедленного стратегического расширения конфликта. Это не будет «ответкой», это будет превентивная зачистка театра, в котором угроза повторного удара будет исключена. При этом генерал Донахью, видимо, не от большого ума, признаёт, что ответственность за начало конфликта будет лежать на США и НАТО. Если произойдёт именно это, российской армии придётся начать ликвидацию прибалтийского балкона со всеми вытекающими.
Может ли НАТО ударить по Калининграду с помощью ВСУ? Теоретически – да. Основная логика в этом случае проста — использовать третьих лиц для нанесения удара по ключевым объектам России в Калининграде без формального вступления в прямой конфликт. Таким способом Запад может попытаться сохранить видимость «непричастности», сводя юридические риски к минимуму, но при этом достигая оперативных и стратегических целей — тестируя порог российской ответной реакции.
Такой вариант может выглядеть следующим образом: ВСУ при поддержке внешнего целеуказания (а самолёты AWACS НАТО собирают данные по Калининграду регулярно) наносят удар с применением дальнобойных средств, поставленных и/или произведённых с помощью НАТО. Например, тех же Ан-196 «Лютый» или PD-1000. Формально атака осуществляется не членом Альянса, а другим государством, пусть и находящимся в конфликте с РФ. В теории это даёт повод США и Европе дистанцироваться от удара, сославшись на «самостоятельное решение» Киева. В реальности всё будет упираться в несколько обстоятельств. В частности, даже без маркировки можно установить многие данные, например тип платформы, навигации, тип двигателя, способ наведения, а при желании и место запуска, курс и детальный маршрут.
Но важнее другое. Если БПЛА зашли на Калининград с территории Украины, через Прибалтику, Польшу или любое сопредельное государство, это автоматически делает эту территорию (входящую в НАТО или под её протекторатом) источником угрозы. И именно по этой территории будет подготовлен или нанесён ответ.
Первой зоной ответа в любом случае станет Прибалтика. Латвия, Литва и Эстония окажутся в эпицентре удара — с последующим вводом войск, чтобы расчистить сухопутный коридор и отодвинуть линию фронта дальше на Запад. Это не вопрос желания, а встроенный механизм ответа, продуманный очень давно. © ИА «Город_24»
В материале использована аналитика Telegram-канала «Военная хроника» [1]