Термин «конверсия» был крайне модным в конце 80-х годов прошлого века. А ещё больше – в 90-е. Правда, понимался он очень однобоко – как перевод высокотехнологичных военных и космических производств на выпуск кастрюль и кухонных комбайнов. В реальности конверсия – процесс гораздо более глубокий и «направленный» в обе стороны: и использование военных технологий при производстве гражданской продукции, и использование гражданской продукции в военных целях.
Пример «обратной конверсии» – дроны. Один из самых страшных и ненавистных FPV-дронов на линии боевого соприкосновения – т.н. «Баба-Яга», гексакоптер – это всего лишь тяжёлый сельскохозяйственный дрон. В телекоме – своя конверсия, как прямая, так и обратная. Изначально гражданская система спутникового интернета StarLink стала важнейшим элементом войны по обе стороны линии фронта. И одновременно она же становится базой для очередной революции в сотовой связи – стиранием границ между сотовой и спутниковой телефонией.
Ещё в начале 2000-х даже в небольшом областном центре, каким является Брянск, абонентам предлагались разные стандарты мобильной (носимой) связи – среди них были и GSM, и CDMA, и коммерческая спутниковая связь. Всех победил первый стандарт – сейчас это LTE. Частоты CDMA ушли министерству обороны, спутниковая связь – глубоко в «нишу». О коммерческом спутниковом интернете в России вновь заговорили в 2016 году, когда компания РТКОММ начала продвигать свой высокоскоростной спутниковый интернет SENSAT [1]. Но он базируется на традиционных «тарелках». Новая «сотово-спутниковая» телефония исповедует иные принципы.
Услуга называется Starlink Direct to Cell (DTC). Её демонстрировали ещё в 2024 году — тогда удалось обеспечить видео-связь с пропускной способностью около 17 Мбит/с через обычный смартфон Samsung, используя диапазон 4G/LTE от американского оператора T-Mobile.
Технически такая технология реализуется за счёт встроенных модемов eNodeB (evolved Node B) — это техническое название элемента, который эмулирует базовую станцию 4G (LTE). Наличие eNodeB позволяет спутнику функционировать как полноценная мобильная вышка. Обычный смартфон с поддержкой 4G/LTE не видит разницы: он воспринимает спутник как обычную, стандартную наземную базовую станцию мобильной связи и может подключаться к нему по стандартному протоколу LTE.
Процесс устроен так: сначала спутник принимает сигнал от смартфона, а затем передает его через каналы другим спутникам и, в итоге, на наземный шлюз Starlink. С наземного шлюза информация уже поступает в стандартную сеть мобильного оператора, который обрабатывает звонок или сообщение.
Таким образом, для телефона спутник является функциональной базовой станцией (eNodeB) в тот момент, когда наземное покрытие отсутствует. То есть Starlink DTC фактически превращает спутники в «летающие базовые станции» и позволяет телефону подключаться напрямую к спутнику без вышки и без тарелки. Спутники Starlink передают сигнал в диапазоне 4G/LTE, поэтому смартфон видит их как обычную вышку сотовой связи. Можно звонить, писать и передавать данные даже в «глухих» районах.
При этом семимильными шагами эта технология развивается на Украине – если американская T-Mobile технологию только демонстрирует, то украинский оператор KyivStar уже начал частичный запуск DTC. Этот шаг напрямую повлияет на все военные коммуникации Украины. Starlink остаётся ключевой системой связи ВСУ, обеспечивая координацию подразделений, передачу разведданных и управление беспилотниками. Возможность подключаться к спутникам напрямую со смартфонов значительно упростит взаимодействие на поле боя.
Как пишет «Военная хроника» [2], именно технологичность Starlink обернулась для ВСУ существенной уязвимостью. Уничтожение терминала на позициях нередко приводит к потере связи и управляемости подразделений. Если же Starlink Direct to Cell внедрят по американскому образцу, украинская армия сможет обходиться без наземных терминалов — связь будет идти напрямую через спутник на телефоны, и обрывать коммуникацию станет куда сложнее. С учётом того, что над Украиной постоянно находятся десятки аппаратов SpaceX одновременно, и каждый может обслуживать телефоны напрямую, то речь отчасти идёт о формировании устойчивой орбитальной сети связи, подавить или перехватить которую технически почти невозможно. Единственное ограничение — пропускная способность: стандартный терминал Starlink даёт 50–300 Мбит/с на приём и 50–60 Мбит/с на передачу при задержке 50–60 мс. Будут ли у DTC те же возможности пока непонятно.
При этом, учитывая, что терминалы Starlink активно используют и российские войска, можно предположить, что следующим этапом станет тестирование DTC-режима именно для ВСУ и последующее возможное отключение [3] «серых» терминалов как локально, так и на большой протяжённости.
Что у нас? Если говорить о динамике развёртывания российского аналога Starlink — проекта «Рассвет» от «Бюро 1440» [4], то здесь можно наблюдать и хорошие, и тревожные сигналы.
Позитив в том, что у этого сравнительно небольшого коллектива получается то, с чем раньше не справлялись куда более крупные корпорации с огромными бюджетами.
Негативная сторона — это сроки. Первый пилот по «Рассвету» планируют запустить только в 2026 году в Ненецком автономном округе. К концу 2030 года планируется орбитальная группировка из 292 спутников, всего — 383 аппарата с учётом резервных.
В связи с чем возникают два очевидных вопроса. Первый — смогут ли довести программу до конца, не превратив её в очередной «долгострой». Второй — хватит ли объёма спутниковой группировки, которая в разы меньше Starlink, для стабильной связи, особенно если нагрузка на систему будет высокой.
Теоретически, исключительно для военных нужд этого достаточно. Но если проект будет сугубо государственным и не откроется хотя бы частично гражданскому сектору в достаточном для коммерческого использования функционале — шансов на масштабируемость, востребованность и самоокупаемость будет сильно меньше.
Строго говоря, эту систему нужно было иметь уже к 2022 году, до начала СВО. Тогда бы вопрос зависимость от терминалов Starlink вообще не обсуждался. Сейчас же российские военные вынуждены пользоваться терминалами и технологиями потенциального противника, решая технические и финансовые вопросы (например, оплату) через посредников за дополнительную плату. Ирония в том, что, судя по всему, именно СВО и помогла ускорить проект – без неё, вероятно, национальная спутниковая группировка разворачивалась бы сильно дольше. И это тоже конверсия. © ИА «Город_24»