Самой массированной атаке беспилотников ВСУ с конца марта подверглись российские регионы в ночь на воскресенье, 26 апреля. Брянская область не стала исключением (через её проходит кратчайший маршрут на Москву). За ночь над регионом расчётами ПВО были уничтожены 43 ударных БПЛА самолётного типа. По информации губернатора Александра Богомаза, пострадавших и разрушений нет.
Всего над 16 субъектами сбито более 200 дронов, есть жертвы и пострадавшие. В частности, Севастополь пережил одну из самых массированных атак за всё время, повреждено 34 квартиры и 17 домов, один человек погиб, есть пострадавшие. Налёт продолжался всю ночь, бой над городом привел и к попаданию пуль в жилые дома, хотя основной ущерб – от ударов противника.
В Вологде ВСУ ударили по химзаводу, произошла утечка серной кислоты, вследствие которой пострадало 5 человек. В Ярославле был атакован НПЗ, произошло возгорание. Днём ранее впервые зафиксирован прилёт по Екатеринбургу и попытки ударов по Челябинску.
Противник делает ставку в ходе войны на дальнобойные удары, наносящие экономический и военный ущерб. Горевший несколько дней после атаки врага Туапсинский НПЗ и экологическая катастрофа только подчеркивают серьёзность усиливающейся угрозы от вражеских дронов. Первые «пристрелочные» удары по Уралу демонстрируют: и за 2 тыс. км от фронта есть риск поражения наших объектов.
Почему БПЛА не сбивают по пути, хотя они долго летят от границы? Это вина ПВО? Нет. От российско-украинской границы до объектов, определённых целями, как выясняется, теперь уже две тысячи километров. Прикрыть весь этот коридор физически невозможно. Защищают в первую очередь военные объекты, а не пустые поля. ПВО стоит у ключевых точек — это неизбежный компромисс. Например, на московском направлении ставить дорогие С-400 или «Панцири» в каждом районе Брянской/Калужской областей просто нерационально. Выгоднее сбивать дроны ближе к цели, где выше вероятность перехвата, такова экономика войны.
Во-вторых, дроны сложно обнаружить. Ударные БПЛА летят на предельно малых высотах, буквально — над деревьями, вышками ЛЭП, они малозаметны для наземных РЛС. Между радаром «в поле» и дроном — линии электропередач, вышки связи, холмы, городская застройка, словом, масса «загоризонтных помех». К тому же мелкие дроны, если они из композитных материалов, пластмассы, почти не излучают радиоволн. И могут отключать передатчики, лететь по заранее загруженному маршруту без радиосигналов. Акустическими средствами «услышать» дрон сложно, ведь он идёт над деревьями, которые тоже шумят.
В-третьих, создать сплошную линию ПВО против малых беспилотников при всем желании невозможно. Мощные системы РЛС дальнего обнаружения типа «Воронеж» настроены в первую очередь на высотные цели — баллистические ракеты, самолёты. А для низколетящих дронов нужны специализированные радары, например, мобильные РЛС «Каста-2» или комплексы «Подлет-М», но их нельзя поставить везде. Покрытие радаров ограниченное — всю территорию ими не закрыть. И противник старается запустить дроны по этим «слепым» коридорам, либо там, где РЛС хуже видят цели за холмами, лесами.
В-четвертых, противник использует тактику «роя» — запускают десятки дронов сразу.
Большую часть собьют по пути, но единицы прорвутся. ПВО просто не успевает перехватить все цели. Даже если дрон обнаружен, на перехват нужны минуты, но за это время он успевает пролететь 20-30 км.
Расстояние от границы до объектов в глубине России — это огромное пространство. Прикрыть его сплошным зонтиком ПВО нельзя даже теоретически. Дроны летят через «пустоты» — районы, где нет мощных ЗРК или РЛС. Это не значит, что на маршруте им ничто не грозит. Часть сбивают в приграничье мобильные группы с «Панцирями» или «Торами», а также истребители, например, МиГ-31 с ракетами «воздух — воздух». Многие дроны падают сами — сбиваются с курса, благодаря РЭБ, ломаются из-за кустарной сборки.
Почему дроны перехватывают над городами, а не раньше? Просто над городом дрон, наконец, попадает в зону уверенного обнаружения. Его, возможно, засекли еще в приграничье, но не идентифицировали — приняли за птицу или ложный сигнал. Здесь же его точно обнаружат радары с перекрытием зон и перехватят над окраинами или в черте города. Да, риск выше: падение обломков, но дрон над городом — это прямая угроза, он может ударить по жилым домам, ТЭЦ, важным промышленным предприятиям. ПВО обязано его сбить, даже если придётся стрелять над крышами. Приходится выбирать меньшее из зол: лучше сбить над городом, чем пропустить удар по стратегическому объекту. Хотя падение обломков дронов (а от них никуда не деться – по-другому сбивать дроны пока не научились) — большой риск для жителей, и ПВО пытается свести их к минимуму, перехватывая дроны выше и дальше: на подступах — над лесами, промзонами, на безопасной высоте, используя «чистые» боеприпасы.
Огромная территория, которую невозможно прикрыть на 100%, «хитрость» и дешевизна дронов – это объективная реальность. И то, что их всё-таки сбивают — пусть и над городом, показывает: система работает, хоть и не идеально. И она совершенствуется: усиливают низовой эшелон, ставят больше «Панцирей» и мобильных РЛС, больше РЭБ-заслонов, которые глушат дроны ещё на подлёте. Но идеальной защиты, увы, не существует — война в городской среде всегда трагична. Обломки всё равно падают, закон сохранения импульса работает даже при подрыве в воздухе. Высота перехвата над городом обычно даёт время на реакцию, но не исключает риска. Обломки дронов часто горят из-за остатков топлива. Поэтому после перехвата важно быстро локализовать последствия — расчёты МЧС выезжают сразу после падения, район оцепляют. Если упала неразорвавшаяся боевая часть — её обезвредят сапёры. © ИА «Город_24»