Война за цифровую независимость: что важнее – Telegram или IIoT?

Сначала несколько цифр для понимания масштабов. Первая – прикладная: «Ростелеком» инвестирует 100 млрд руб. в строительство нового ЦОДа мощностью 100 МВт. Вторая – российский интернет за 2024 год, но более новых данных пока не подсчитали: суммарный объём интернет-трафика в мобильных и фиксированных сетях («бытовой» интернет, IoT и IIoT) в России достиг 182,1 эксабайт. Третья – сравнение генерации трафика: одно IoT-устройство (любой элемент «умного дома») генерирует трафик, не превышающий пару мегабайт в день; одно IIoT-устройство (элемент промышленного интернета) генерирует до петабайта в день.

И для справки. Приставка «пета-» означает умножение исходной единицы на число 10¹⁵ (1 000 000 000 000 000, один квадриллион). Приставка «экса-» означает умножение исходной единицы на число 10¹⁸ (1 000 000 000 000 000 000, один квинтиллион). 1 эксаметр — диаметр галактики Млечный путь.

Можно много возмущаться и зубоскалить над Чебурнетом, плакать по мобильному интернету или советовать переходить на голубиную почту – основу цифровой независимости России составляют не социальные сети и не Telegram, а «промышленный интернет вещей» (IIoT, Industrial Internet of Things). Не будет преувеличением предположить, что минимум 150 эксабайт из 182 приходится именно на трафик IIoT. И именно от его неуязвимости и «приземлённости» в России зависит благополучие и само существование страны – ни больше и не меньше.

Невидимая «сервисная» война

О проминтернете обычный пользователь, которого триггерит отключение «телеги» или невозможность прямо сейчас скачать новый ролик, не то, что не задумывается – просто не знает. Максимум IoT для обывателя – умный холодильник, который сообщает хозяину на телефон, что у него творится внутри.

Проминтернет (IIoT) – это система взаимосвязанных устройств, датчиков и оборудования на производстве, которые собирают и обмениваются данными через сеть. Технология позволяет осуществлять мониторинг, аналитику и автоматизированное управление промышленными процессами в режиме реального времени. За основу функционирования IIoT берётся именно взаимодействие датчиков. Они следят за работой производственных устройств и механизмов, что играет важную роль в таких сферах, как нефтедобыча, добыча полезных ископаемых, городское освещение и т.д.

С помощью внедрения IIoT на производстве достигается цель создания цифровой копии предлагаемой продукции. Это помогает снизить общий процент брака, установить фундаментальные факторы, которые связаны с его появлением, увеличить эффективность всех процессов и технологий в производстве за счёт проведения детального мониторинга каждого этапа в цепочке создания продукта. Чтобы построить эффективное производство, требуется собрать всю поступающую с датчиков информацию и проанализировать её, оптимизировав работу каждого компонента системы. С помощью IIoT можно включить все датчики в одну единую сеть, которая позволит в режиме реального времени собирать и анализировать поступающую информацию с различных производственных линий.

В IoT-устройствах, конечно, имеется высокий риск перехвата конфиденциальных данных – привет от мошенников из «службы безопасности банка» с неистребимым малороссийским выговором. Взлом IoT-устройств опасен тем, что он открывает дорогу для несанкционированного проникновения злоумышленников в жилые помещения. В случае с IIoT-устройствами любое внедрение в инфраструктуру предприятия может спровоцировать настоящую катастрофу.

IIoT – ключевая структура сервисной экономики. Производитель продаёт сложнейшие агрегаты не как товар, а как сервис, беря на себя эксплуатационные риски. Авиадвигатели, сложные станки, доменные печи, турбины, целые электростанции и заводы — все они сейчас утыканы датчиками, которые непрерывно гонят поток информации индустриальным компаниям-поставщикам «сервиса». И где-то примерно году в 2019-м (если не раньше) пришло понимание: коллапс всей промышленности в России может быть запущен по щелчку пальцев.

Казалось бы, хорошо, когда датчики стоят на всех устройствах, позволяют контролировать производство, энергетику, транспорт или домашнюю технику, но проблема в том, что внутри страны нет собственного стандарта на эти датчики и протоколы передачи данных. И датчики, и серверы, их обрабатывающие, в основном производятся на Западе. Российские промышленные АСУ ТП (системы управления производством) работают на западных технологиях, управляются западным программным обеспечением. Своих систем АСУ ТП в стране — практически нет («спасибо» «святым 90-м»!). То есть, для понимания: в России в конце 2010-х годов все системы управления домнами, электростанциями, прокатными станами, буровыми станциями, трубопроводами —западного производства. Почти все эти системы «облачные», то есть они скачивают обновления каждый день, и тот, кто России продал эти системы, скорее всего, видит, что, как и сколько Россия производит. Включая оборонные предприятия. Война началась ещё тогда.

Цитата из выступления занимавшего тогда пост вице-президента по стратегическим инициативам ПАО «Ростелеком», а ныне замгендиректора Роскосмоса Бориса Глазкова актуальна до сих пор: «Если идёт поток информации с датчиков в одну сторону — производителю и сервисёру, то ничего не мешает потоку информации идти в обратную сторону. То есть на датчики. От западного производителя на российскую, например, домну… Или турбину».

Поток в обратную сторону

Два «терминальных» примера «потока информации, который идёт в обратную сторону».

Первый – блэкаут в Венесуэле в марте 2019 года. Электростанция «Эль-Гури», подающая электроэнергию практически в каждый город Венесуэлы (страны с населением в 31,5 млн. человек), трижды выключалась извне — целая страна на несколько суток оставалась без электричества вообще. В 2005 году электростанция «Эль-Гури» проходила масштабную техническую модернизацию, которую осуществлял международный технологический консорциум ABB — Asea Brown Boveri Ltd. В ходе модернизации электростанции «Эль-Гури» на ней были установлены автоматизированные цифровые системы управления, мониторинга и контроля, являющиеся современными на середину «нулевых». Контроль над ними, позволивший выключить электростанцию извне, был вежливо назван «хакерскими атаками».

Второй – знаменитый теракт, устроенный израильской спецслужбой «Моссад» против ливанского движения «Хезболла» в сентябре 2024 года. Тогда одновременно были взорваны почти пять тысяч пейджеров, которыми пользовались члены «Хезболлы». Да, это была тщательно подготовленная операция спецслужб, но её результаты наглядно представляют собой «поток информации, который идёт в обратную сторону».

Говоря официальным языком, у «бытового» интернета (меньшей его части) и промышленного разная стоимость выхода систем из строя. В случае с тем же IoT – если отопление не было включено к приходу человека домой, он может его включить самостоятельно, практически ничего при этом не потеряв. То же самое относится и к умным функциям безопасности: обычно для них имеются дублирующие базовые приспособления. В случае с IIoT выход из строя механизмов или поломка части сети будут вести, мягко говоря, к серьёзным проблемам, и производство понесёт значительные убытки или полностью остановится.

Интернет, как мировой жандарм

Первый срок Трампа, сентябрь 2018 года – принята Стратегия национальной кибербезопасности США, декларирующая принцип «сохранения мира силой». В ней прямо сказано: открытый общедоступный Интернет — это средство продвижения американских ценностей по планете, и, если кто-то из врагов США, «авторитарных режимов», прикрываясь ложным понятием суверенитета или информационной безопасностью, будет ограничивать Интернет на своей территории, мы его накажем как киберсредствами, так и обычными инструментами: политики, экономики и войны.

Интернет в том виде, в котором он сейчас существует, это 51-й штат США. Он был сделан управлением Министерства обороны США DARPA, тогда это называлось ARPANET, то есть это был военный Интернет, созданный для бесперебойного общения в условиях ядерного удара. Интернет обеспечивал распределённость сообщений, которые могли «ходить» разными путями, и это гарантировало связь на случай, если бы какие-то узлы выключились во время ядерной войны. Первая важнейшая часть Интернета — корневые серверы доменных адресов или «рутовые серверы» — фактически до сих пор управляется Министерством торговли США. Вторая часть — это корневые сертификаты шифрования, которые используются нашими банками, всеми организациями, которые выдают интернет-пароли, и вообще всеми сайтами, где есть хоть какая-то регистрация и пароли. Эта часть формально управляется Ассоциацией бухгалтеров Северной Америки. Большие интернет-проекты типа того же Google подчиняются так называемому «Акту о свободе» от 2015 года (бывший «Патриотический акт» 2001-го), который требует передавать ВСЕ данные разведке США (то есть они контролируются американским разведывательным сообществом). Существует, конечно, множество организаций как бы международных, которые как бы управляют Интернетом, например, ICANN. Но это чисто бутафорские структуры, на мой взгляд, созданные именно для маскировки того факта, что управление Интернетом по-прежнему в руках у американцев. Основную роль в них играют те же англосаксы, и существенные комитеты в этих организациях обычно возглавляют они же.

С момента принятия Стратегии ничего не изменилось, фактическое управление Интернетом на уровне сервисов и приложений — в руках у американцев: весь мир живёт в пределах нескольких американских интернет-сервисов, к которым добавились гораздо более опасные в военных руках системы искусственного интеллекта…

Большинство стран мира не имеют развитой программистской индустрии и не в состоянии разработать ни собственный поисковик, ни собственную социальную сеть, ни что-то ещё. И даже если они у них когда-то были (как в Германии или Чехии), их уже давно выбили с рынка. Россия и Китай в этом смысле в лучшем положении: есть свои социальные сети, почты, поисковики, мессенджеры, ИИ и прочее.

Крепость ЦОД

Решительные шансы в «сетевой» войне у России будут только тогда, когда будет обеспечено реальное импортозамещение, чтобы мы контролировали цифровые устройства и потоки в нашей стране сами. Тенденция «разбегания» некогда единого и свободного (читай – жёстко американского) по «национальным квартирам» в последние пару лет обозначилась чётко. Отсюда и вложения, которые делают крупнейшие российские IT-компании.

Нацпровайдер «Ростелеком» инвестирует 100 млрд. руб. в строительство нового Центра обработки данных (ЦОДа) мощностью 100 МВт. Это действительно проект федерального масштаба. Для сравнения, предыдущий крупный ЦОД компании стоил 40 млрд. руб. при мощности 40 МВт.

Спрос на вычислительные мощности, хранение данных и облачные сервисы в России продолжает быстро расти, в том числе со стороны государства и крупного бизнеса. В IIoT-устройствах используются сложные многоуровневые алгоритмы, основанные на современном математическом аппарате. Применение нейронных сетей в IIoT позволяет управлять рисками, строить прогнозы эффективности производства, моделировать любой участок производственной цепи и т.д. И задержки в обработке данных недопустимы: информация предоставляется в режиме реального времени с максимальной задержкой, не превышающей десятки миллисекунд. А в боевых условиях и этой задержки быть не должно.

История с блокировками и отключениями мобильного интернета – побочный эффект или эксцессы тупого исполнителя (называть это можно как угодно, суть не меняется). Основная жестокая схватка идёт не за соцсети и мессенджеры, а за само стремление перестать быть «цифровой колонией». © ИА «Город_24»