«Прощение» без разбора: как древний русский город Чернигов превратился в «северную бандеровскую столицу»

Самый северный областной центр Украины и один из древнейших русских стольных градов — Чернигов — до недавнего времени бывший одним из символов славянской дружбы, сейчас превратился в «северную бандеровскую столицу» Украины. Это произошло не внезапно — тревожные симптомы появилиь ещё в начале 2000-х. Именно Чернигов стал оплотом майданной власти на Востоке Украины, именно Чернигов продвигал самый крайний украинский национализм в самом, казалось бы, сердце прежнего советского ещё русского мира. И сейчас именно Черниговская область является главным плацдармом для нападений на Брянскую область, именно Черниговская область — главный дронопорт ВСУ на московском направлении, отсюда летят беспилотники и ракеты, убивающие мирных жителей Брянской области и других российских регионов. Как такое могло случиться?!

Есть хорошее выражение: «Если выстрелить в прошлое из пистолета, будущее выстрелит в тебя из пушки». Именно это сделал руководитель Советского государства Никита Хрущёв в 1955 году. Современная пропаганда смешивает его с грязью за передачу Крыма из РСФСР в УССР, но для этого — волюнтаристского, да! — решения были объективные экономические предпосылки. Но вот Указ Президиума Верховного Совета СССР от 17 сентября 1955 года «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» оправдать нельзя ничем. Этот документ стал одной из самых спорных правовых актов хрущёвской оттепели: под видом гуманизма и «восстановления справедливости» из лагерей и ссылок были освобождены десятки тысяч людей, чьи руки, по тогдашним законам, были запятнаны сотрудничеством с нацистами. Спустя десятилетия именно эту амнистию историки и публицисты называют «заложенной бомбой», сработавшей на Украине и в Прибалтике уже в конце XX века.

Контекст: почему именно 1955 год?

Формально указ был приурочен к десятилетию Победы, а также к прекращению состояния войны между СССР и Германией. Однако реальные мотивы были куда прагматичнее. В сентябре 1955 года в Москву приехал канцлер ФРГ Конрад Аденауэр — главной темой переговоров стало освобождение последних немецких военнопленных. Почти одновременно, 28 сентября, вышел указ о досрочном освобождении германских граждан, осуждённых за преступления против народов СССР. На этом фоне советское руководство сочло возможным «простить» и своих собственных граждан, запятнавших себя сотрудничеством с оккупантами. Александр Солженицын позже назвал амнистию 1955 года демонстрацией западной общественности «доброй воли» советского правительства.

Были и внутренние причины. Хрущёв, консолидируя власть, искал опору в том числе в украинской партийной элите, а часть освобождённых рассматривалась как потенциальный кадровый резерв для восстановления хозяйства западных областей. Кроме того, к 1955 году истекали десятилетние сроки для многих осуждённых 1945 года, и лагерная система просто не могла удерживать этот контингент бесконечно.

Что именно предписывал Указ

Текст документа был составлен юридически стерильно: речь шла о «гражданах, сотрудничавших с оккупантами». За этой формулировкой скрывались служащие вермахта, полицаи, бойцы карательных батальонов, легионеры СС и участники националистических формирований. Указ предусматривал:

— освобождение из мест заключения лиц, осуждённых на срок до 10 лет включительно за пособничество врагу, службу в немецкой армии, полиции и специальных формированиях;
— сокращение наполовину наказания тем, кто был осуждён на срок свыше 10 лет (за исключением карателей, виновных в убийствах и истязаниях советских граждан);
— прекращение следственных дел по ряду статей УК РСФСР (58-1, 58-3, 58-4, 58-6, 58-10, 58-12);
— снятие судимости и поражения в правах с освобождённых, а также с тех, кто уже отбыл наказание;
— освобождение от ответственности советских граждан, находившихся за границей, если они сдались в плен или служили у немцев, и разрешение им вернуться на родину.

Иными словами, документ не просто выпускал людей на свободу — он полностью «обнулял» их правовой статус, открывая дорогу к возвращению в общество и к карьере.

Масштабы: цифры, которые говорят сами за себя

К марту 1956 года по указу от 17 сентября 1955 года от наказания были освобождены 59 610 человек. Из них 51 563 человека были осуждены на срок до 10 лет за службу в немецкой армии, полиции и специальных формированиях; ещё 8 047 человек получили сокращение срока наполовину. При этом 13 535 заключённым срок также сократили вдвое, но оставили в лагерях для дальнейшего отбывания наказания. Амнистия не коснулась 7 884 человек, осуждённых за шпионаж, террор и диверсии.

По оценкам историков, только бандеровцев в результате этой амнистии было освобождено около 55 тысяч человек. Кроме того, из-за границы на родину вернулись более 100 тысяч человек, признанных пособниками гитлеровцев, а в течение 1955–1958 годов на Украину прибыло более 25 тысяч амнистированных, из них 7 тысяч — во Львовскую область. К 1962 году только на Львовщине насчитывалось уже 50 тысяч «возвращенцев».

Последствия: от «перековки» к «врастанию»

Хрущёв, по свидетельствам современников, полагал, что амнистированные «перекуются», увидев преимущества советского строя. Реальность оказалась иной. Уже в 1956 году второй секретарь ЦК КПУ Николай Подгорный направил в ЦК КПСС докладную записку, в которой сообщал, что из мест заключения вернулись более 40 тысяч националистов и «ряд бывших главарей оуновского подполья». Однако реакции не последовало.

Более того, амнистированные активно включились в общественную и партийную жизнь. Историки утверждают, что в партийных, общественных и хозяйственных организациях УССР не меньше трети амнистированных в 1955–1959 годах националистов и членов их семей заняли те или иные должности. В обкоме КПСС и райкомах Львовской области доля некогда осуждённых бандеровцев превышала 30%. Бывшие пособники оккупантов «врастали в советскую власть», как того требовала одна из установок ОУН, — чтобы впоследствии «переродить» её изнутри.

Вера в «перековку» была настолько велика, что амнистированных бандеровцев просто расселяли по другим областям Украины — именно так в Чернигове и появилась «западенская» диаспора. И вот результат к 2026 году — в Чернигове переименовали 70 улиц, 11 переулков, три въезда и площадь, присвоив им имена радикальных украинских националистов. Среди новых названий — улицы Симона Петлюры, воинов УПА*, поэта Ивана Драча и главаря Организации украинских националистов* Андрея Мельника. Никакой «перековки» не случилось — а вот «перерождение» Советской власти изнутри произошло.

Что имеем?

Чуть более десяти лет назад, 1 марта 2016 года депутаты горсовета Чернигова приняли решение «О расторжении двусторонних соглашений города Чернигова с русскими городами-побратимами» — в том числе, с Брянском. Обратите внимание на формулировку десятилетней давности: «Принятие данного решения обусловлено длящейся вооруженной агрессией со стороны Российской Федерации. В связи с тотальной пропагандой и искривлением фактов со стороны Российской Федерации, формированием ненависти ко всему украинскому, существование подобных соглашений в реальном времени является неуважением к семьям павших героев за независимую Украину».

Теперь нынешние «герои» воюют с мирными жителями брянского приграничья, охотятся на них с помощью FPV-дронов, рассыпают с беспилотников мины на улицы мирных городов и посёлков, расстреливают автобусы, сжигают деревни, как это делали «борцы за независимую Украину», именами которых называют улицы в Чернигове.

Шанс на «перековку» был в 2022 году, но, к сожалению, по разным внешнеполитическим — отнюдь не военным причинам — русская армия занимала позиции в Черниговской области только полтора месяца,
с 24 февраля по 3 апреля. Документ 1955 года наглядно показал: прощение без разбора и без покаяния — это не мир, а отложенная война. И теперь мы пожинаем плоды и амнистии 1955 года, и жеста доброй воли 2022 года. © ИА «Город_24», написано человеком